Че­ло­ве­чес­кая со­весть по­хо­жа на оке­ан, как бы да­ле­ко не зап­лы­ла ложь, вол­ны все рав­но выб­ро­сят ее на бе­рег.

* * *

Пра­виль­но го­во­рят, что на­силь­но доб­ра не бы­ва­ет. Ве­ли­чие то­же не мо­жет быть соз­да­но на­силь­но. Оба эти ка­че­ст­ва оп­ре­де­ля­ет людс­кая со­весть.

* * *

Вра­чи оп­ре­де­ля­ют приз­на­ки бо­лез­ни по симп­то­мам; боль­ной же чувству­ет и ощу­ща­ет эти приз­на­ки. Точ­но так же о нак­ло­нос­тях ду­ши зна­ет тот, кто ощу­ща­ет при­вя­зан­ность; влюб­лен­ный зна­ет лю­бовь, при­шед­ший в ис­ступ­ле­ние зна­ет экс­таз, а ду­хов­ное нас­лаж­де­ние поз­на­ют прос­ве­щен­ные - вот в этом вся на­у­ка.

* * *

Че­ло­век, с са­мо­го на­ча­ла зна­ю­щий свое мес­то и опус­ка­ю­щий до зем­ли крылья сво­е­го сми­ре­ния, за­щи­щен са­мой на­деж­ной бро­ней от всех ви­дов уни­же­ний со сто­ро­ны лю­дей и ок­ру­жен са­мы­ми на­деж­ны­ми ме­ра­ми пре­дос­то­рож­нос­ти.

* * *

Воз­вы­ше­ние че­ло­ве­ка до уров­ня лич­нос­ти за­ви­сит от его скром­нос­ти, а скром­ность мож­но оце­нить по то­му, как не из­ме­ня­ет че­ло­ве­ка все то, что ува­жа­ет­ся людь­ми, то есть зва­ние, чин, ка­пи­тал и зна­ния. Нель­зя го­во­рить ни о скром­нос­ти, ни о воз­вы­ше­нии че­ло­ве­ка до уров­ня лич­нос­ти, ес­ли мыс­ли или пос­туп­ки че­ло­ве­ка пре­тер­пе­ли из­ме­не­ния в ре­зуль­та­те вли­я­ния вы­ше­у­ка­зан­ных обс­то­я­тельств.

* * *

Грех, ос­тав­ля­ю­щий ржав­чи­ну на серд­це, по­до­бен ви­ру­су, про­ник­ше­му в ор­га­низм, ра­но или позд­но он даст о се­бе знать.

* * *

Го­во­рят, что нет джи­ги­та, хоть раз не упав­ше­го с ло­ша­ди, нет ло­ша­ди, ко­то­рая хоть раз бы не спотк­ну­лась. Са­мое глав­ное, пос­ле па­де­ния вып­ря­мить­ся и прий­ти в се­бя.

* * *

Не рас­ска­зы­вай о се­бе сам, пусть о те­бе рас­ска­жут твои пос­туп­ки.

Ф. Гюлен, Олчю вея йолдаки ишыклар («Критерии или Огни в пути»), Нил яйынлары, Стамбул, 2001