Мой мозг ­ молотилка тяжелых вопросов,
Попытки с ответами ­ все безуспешней,
Усталость, увы, от безделья сильней.

Сквозь дебри тоски пробираться не просто,
Сознанье твердит: "ты нездешний, нездешний".
И стал я чувствительней мамы моей.

В ушах моих ­ нудная песня чужбины,
И в каждой строке ее ­ северный ветер...
Проститься бы с вами, чужие края!..

С тех пор, как покинул родные долины,
О днях голубых я тужу в лихолетье,
В груди, как в могиле, отрада моя.

Чужбина дождем моросящим морочит,
Ни молний, ни грома ­ унылая сырость.
Дома, будто айсберги, ­ стынет душа.

К нам реки сюда не текут, между прочим,
В людей и среду отчужденье вселилось,
Витает на улицах дух мятежа.

Здесь ждать вдохновенья ­ томиться напрасно,
Ворота земли и небес на запоре,
Запор и ворота друг другу сродни.

Здесь нет ничего, что от века прекрасно,
Мне наши сады только чудятся с горя.
О, где вы, зеленые, вешние дни!

Возникни же, свет, из души моей брызни!
Напомни, что тайною силой богата
Душа, что тоскует от дома вдали.

И вторгнись напевом былой моей жизни,
Проникни в печальные краски заката,
Голодную душу мою утоли!

Перевел с турецкого Владимир Гафаров

Ф. Гюлен, Кырык мызрап («Сломанный плектр»), Нил яйынлары, том 2, с. 103, Стамбул, 2000