Вся - как стонущая ней1, заложница вечной тревоги,
Гореть день и ночь, как очаг - удел всех матерей,
Влажных глаз не сводящих и злой суховей.

Луноликая, мечется трепетной птицей,
Все гнетет неизвестность нового дня.
Донимают напасти сплошной вереницей,
Песни печальны от жгучего сердца-огня.

Стан согнула вседневная дума-забота,
Источает дыхание тепло доброты,
Орошают чело, словно бисер, капельки пота,
Поседевшие пряди от чада и дыма желты.

Вся в трудах и заботах, летят быстротечные годы,
Снег ли валит, бушуют ли краски весны-
Не заметит движенья волшебной природы,
Застилают туманы и будни, и сны.

Не смыкает очей по ночам, как наседка,
Осеняя крылом шелестящих птенцов,
И в безжалостных лапах тревог ее сердце,
Полосуют его изломы незримых рубцов.

Как ни тяжко ей, из уст не услышишь роптанья,
Невозможное вынесет, словно Эйюб .
Пересилит беду, переможет страданья,
Не сорвется ни слова отчаянья с губ.

И, как жаждущий стонет и молит: “Воды!” -
Так она заклинает и кличет: “Сыночек!”
Все уснут после шума, сует и страды.
Мать - в молитвах. И Бог весть, чего хочет

От зари - до зари, день-деньской непокой,
На бегу, на скаку - как гонец иль вестник какой,
Мать - святее святейших, мать - ангел земной,
И земная сестра созданий небесных.

Перевод Сиявуша Мамедзаде

Фетхуллах Гюлен, Новые Грани, No: 6 Январь – Март, 2006